Как вы, сцука, спите?
Колонка журналистки Аиткуловой о поисках убитого малыша Далера Бобиева
03.07.2023
Написать колонку о поисках малыша меня надоумила моя прекрасная коллега Анна Касюкова – директор ЕАН. И скажу честно, в первую очередь я хотела и собиралась рассказывать о тех совершенно очевидных, болезненных и отвратительных моментах в ходе поиска, которые я видела своими глазами (я волонтерила по вечерам и ночам с 26 июня). Но после того как я села писать, я поняла, что больше сейчас будет вопросов, а не иллюстраций и повествований.
А добила меня история о том, как замминистра соцполитики Свердловской области через сутки после того как ребенка нашли мертвым, представлял чиновникам (в числе них был и мэр Екатеринбурга) некую программу по занятию детьми спортом, показывал им резиночку (атрибут для игры, через нее прыгают) и говорил, что нужно вытягивать детей из гаджетов (в 21 веке-то). И ни слова не было о том, что именно его ведомство является ответственным за опеку над детьми. Хотя именно его ведомство проверяло на бумаге "семью" Далера Бобиева, когда малыш уже был мёртв.
То есть еще раз: чем занимался чиновник ответственного ведомства на следующий день после нахождения трупа малыша? Бил тревогу о необходимости реформы системы опеки? Посыпал голову пеплом? Призывал к ответу подчинённых? Нет, он искал причину всех бед с детьми в гаджетах. А в качестве решения проблемы предложил вот такие резиночки.
Надеюсь, что ответы на поставленные вопросы помогут во время поиска других детей, ведь тот бардак, который происходил в ходе поисковой операции в Екатеринбурге, мог бы грозить смертью маленькому ребенку. Если бы малыш был бы жив.
Вечером 26 июня, в первый день поиска мальчика, я приехала в штаб. Штабом стал автомобиль одной девчонки из ЛизыАлерт: на капоте карты, фонарики, атрибутика для поисков. Пару десятков волонтеров вокруг.
Вопрос: почему в первый же день поисков никто из чиновников не предложил поисковым отрядам реальный штаб, а не созданный ими на капоте?
Кроме пары десятков волонтеров, район прочесывали военные из 32-го военного городка. При этом узнали они о пропаже ребёнка, по сути от жителей, но уже ближе к вечеру. Полицейские с военной полицией днем 26 июня так и не связались.
Вопрос: где была полиция в первую ночь поисков?
Ни одной машины ППСП мной в первую ночь поиска замечено не было. Полицейских было то ли двое, то ли их было трое (в гражданке). НО. Все трое были не из полиции Чкаловского района (где и пропал малыш). И искали они ребенка чуть ли не по личной инициативе (ну по крайней мере допоздна с поисковиками они были наверняка именно по личной инициативе, а не по приказу).
Плюсом я точно заметила сотрудников ДПС, которые участвовали в поисках. Еще были экипажи Росгвардии (в течение первого дня, ночью я их не видела). Но вот ни одной машины ППСП или людей в форме не было. Правда, мне рассказали уже в ходе написания колонки, что одну машину ППСП все-таки видели, и двух человек в форме в первую ночь, но лично я их не наблюдала, хотя уехала после пяти утра.
Мой товарищ из числа волонтеров, который всегда предпочитает оставаться анонимным героем, уже вечером 26 июня выяснил, что малыш не ходит в детский сад КАК МИНИМУМ с весны. Больше подробностей на тот момент, к сожалению, установить не удалось.
Вопрос: Почему полиция не проверила в ПЕРВЫЙ же день поисков детский сад малыша? Ведь ему не 15, он не загулявший подросток.
Второй день поисков был более «полицейским». К тому моменту присоединился Следственный комитет. Точнее, СК занимался своим направлением в ходе поисков, и, по моему наблюдению, это единственное ведомство, к которому нет вопросов в плане работы.
Из официальных поисковиков работали команды «ЛизыАлерт» и «Прорыва», кроме того были несколько разрозненных групп волонтеров. 27 июня у волонтеров появился и штаб. Однако сделано это было не руками чиновников, а руками и звонками одного хорошего человека, который договорился с сотрудниками храма. Здесь, конечно, хотелось бы выделить, что отец Сергий (нет, не тот, а настоятель храма на Вторчермете) провел с волонтерами всю ночь, предоставив все инфраструктурные возможности здания. Наконец, волонтеры, которые не спали до этого много часов, могли просто-напросто хоть попить чай, или поесть горячей еды.
И снова всплыл вопрос первого дня: Где помощь чиновников?
При этом около полуночи со второго дня на третий сотрудники МВД снялись с поисков. И это учитывая, что на тот момент версия, что мальчик жив, еще отрабатывалась.
Вопрос: Неужели поиски шестилетнего ребенка не стоят бессонных ночей сотрудников МВД?
К слову, волонтеры снова всю ночь занимались поиском. Некоторые ребята из поисковых отрядов не спали больше суток.
К третьему дню (на самом деле мне стало понятно это еще ночью, но я списывала все это на общую усталость) стало очевидно, что атмосфера во время поисков стала накаляться. В итоге из-за конфликта часть волонтеров была вынуждена покинуть штаб в храме, и уже после этого, после обращения к городским чиновникам (на третий день поиска) один из поисковых отрядов «въехал» в новый штаб на территорию школы.
Одна группа волонтеров конфликтовала с другой. Поисковые отряды пытались проверить информацию о похожем мальчике самостоятельно, не поделившись ей с полицией или СК.
К слову, это тоже породило надежду на то, что мальчик жив, так как увиденный в автобусе ребенок был очень похож на Далера, был одет в точно такой же костюм, цвет волос бы также русым, похожи и брови. Но то, что это не малыш Далер, стало понятно уже после того как силовики проверили записи с видеокамер, часов через 10-15 с того момента, когда волонтеры узнали о похожем мальчике в другом районе Екатеринбурга.
По вопросам к опеке, конечно, нужно писать отдельный текст. И не колонку. А расследование. Но вот пока то, что на виду:
По некоторым данным, сотрудники опеки проверяли на бумагах семью обвиняемой в убийстве Наумовой (опекуна Далера Бобиева), и есть даже сведения, что сотрудники опеки подписывали документы о проверкие уже тогда, когда малыш был мертв.
При этом, как стало известно из публикаций наших коллег, на Веронику Наумову как минимум один раз заявляли в полицию уже после смерти ребенка. Поводом стал конфликт с собственником дома, который снимала семья. Почему ПДН не обратилась в опеку? Почему участковый не проверил семью? А ведь у этой женщины аж трое опекаемых несовершеннолетних детей. Было. На тот момент.
Еще один важный вопрос: если семейство Наумовых снимало жилье, как вообще ей дали столько детей под опеку? Проверяла ли опека и другие органы ее жилищные условия?
До сих пор не раскрыта информация о связях Наумовой в тех самых госорганах. По некоторым данным, она даже сама иногда могла представляться сотрудницей этого органа (а значит, вероятно, ходить с реальными сотрудниками, с корочкой).
Вопрос к детскому саду. Болезненный вопрос. Почему никто не заявил в опеку (или заявляли?) о том, что эта женщина, опекунша, забрала документы ребенка, что он не ходит в детский сад? Почему, если они видели (а некоторые сотрудники анонимно рассказывали нашим коллегам из других изданий об этом), что шестилетний малыш ходит с синяками, ссадинами и укусами, то не обратились в органы? Можно ли было спасти мальчика, просто будь они более внимательными к нему? Или у нас проверяют только студентов с плакатами, а дети с синяками остаются вне поля зрения органов?
Я не хочу затягивать, поэтому остальные вопросы перечислю почти без своих ремарок.
• Почему муниципальные власти не помогали в поиске мальчика (спойлер есть – потому, что в законодательстве такой функции не прописано, но вопрос остается открытым, ибо ссылаться на бумаги, когда речь идет о поисках ребенка, это минимум странно). Хотя я не могу не отметить, что в третий день поиска, уже когда обратились журналисты в мэрию, они разместили на своих интернет-ресурсах информацию о поиске мальчика. А также немного помогли организационно.
• Почему при нескольких группах волонтеров и поисковых отрядов государство не предоставило им единого координатора? К сожалению, отсутствие единого штаба вызывало не только недопонимания, но и конфликты.
• Почему полиция в первый день не проверила детский сад и опеку? Почему гараж проверили ТОЛЬКО на четвертый день? При этом я точно знаю, что тело искали в лесопарковой зоне днем ранее после того, как, наконец, узнали, что зимой эта женщина жила с детьми в другом доме – который, кстати, тоже территориально относится именно к опеке Чкаловского района.
• Почему трое опекаемых детей (и трое своих, а кроме того, у Наумовой еще был опекаемый ребенок, который уже совершеннолетний) жили по съемным квартирам и это не волновало опеку?
• Где были сотрудники Центра социальной помощи семье и детям Чкаловского района, в котором есть отдел по работе с замещающими семьями все это время?
• Почему сотрудниками дежурной части отдела полиции 12 после получения информации о пропаже ребёнка не был проинформирован дежурный по военной части, ведь ребенок пропал рядом с 32-м военным городком? Почему не было организованно взаимодействие с военной полицией?
• Почему сотрудниками ПДН ОП 12 в первый день не был опрошен участковый педиатр?
• Как на информацию об исчезновении ребёнка отреагировала территориальная комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав? Какие указания, как координирующий орган, они дали субъектам профилактики?
• Чем все эти три дня занималось министерство общественной безопасности? Почему именно они не развернули штаб и не обеспечили связь и непрерывную координацию?
• Почему Минобр области не привлёк к поискам студентов спасателей техникума Рифей? Хотя студенты областного медколледжа работали на поиске все это время. Ещё и помогали организовывать питание волонтёров
• Почему на вечере после обнаружения тела маленького мальчика не было НИКОГО из министерства соцполитики, мэрии и других представителей государства? Депутата хотя бы какого-нибудь?
• Почему, наконец, г-н Мороков (это тот самый как бы уполномоченный по правам ребенка в области) сначала говорил СМИ, что будет давать комментарии только после официальных запросов (а там срок ответа до семи дней), а потом и вовсе заявил, что «система такая».
• Почему полиция поверила полиграфу? Дважды.
Но я закончу тем, что нам всем с вами дает надежду. Сотни, десятки сотен екатеринбуржцев занимались поиском мальчика. Искренне надеясь найти его живым. Когда в мэрию обращались лично – они начинали помогать. Диаспора в Екатеринбурге и лично председатель Дома народов Урала Фарух Мирзоев участвовал организационно в поисках мальчика по своей линии, кстати, с первого сообщения о пропаже. И я видела, с какими чувствами сотни жителей Екатеринбурга искали Далера. Как искренне они цеплялись за каждое сообщение о похожем мальчике. И как потом эта боль, общая боль для нашего города пронзила всех.
Я глубоко убеждена, что, если мы найдем ответы на эти и другие вопросы, в следующий раз, когда пропадет маленький ребенок, мы сможем искать его лучше. И найти.
Живым.
А добила меня история о том, как замминистра соцполитики Свердловской области через сутки после того как ребенка нашли мертвым, представлял чиновникам (в числе них был и мэр Екатеринбурга) некую программу по занятию детьми спортом, показывал им резиночку (атрибут для игры, через нее прыгают) и говорил, что нужно вытягивать детей из гаджетов (в 21 веке-то). И ни слова не было о том, что именно его ведомство является ответственным за опеку над детьми. Хотя именно его ведомство проверяло на бумаге "семью" Далера Бобиева, когда малыш уже был мёртв.
То есть еще раз: чем занимался чиновник ответственного ведомства на следующий день после нахождения трупа малыша? Бил тревогу о необходимости реформы системы опеки? Посыпал голову пеплом? Призывал к ответу подчинённых? Нет, он искал причину всех бед с детьми в гаджетах. А в качестве решения проблемы предложил вот такие резиночки.
Надеюсь, что ответы на поставленные вопросы помогут во время поиска других детей, ведь тот бардак, который происходил в ходе поисковой операции в Екатеринбурге, мог бы грозить смертью маленькому ребенку. Если бы малыш был бы жив.
Вечером 26 июня, в первый день поиска мальчика, я приехала в штаб. Штабом стал автомобиль одной девчонки из ЛизыАлерт: на капоте карты, фонарики, атрибутика для поисков. Пару десятков волонтеров вокруг.
Вопрос: почему в первый же день поисков никто из чиновников не предложил поисковым отрядам реальный штаб, а не созданный ими на капоте?
Кроме пары десятков волонтеров, район прочесывали военные из 32-го военного городка. При этом узнали они о пропаже ребёнка, по сути от жителей, но уже ближе к вечеру. Полицейские с военной полицией днем 26 июня так и не связались.
Вопрос: где была полиция в первую ночь поисков?
Ни одной машины ППСП мной в первую ночь поиска замечено не было. Полицейских было то ли двое, то ли их было трое (в гражданке). НО. Все трое были не из полиции Чкаловского района (где и пропал малыш). И искали они ребенка чуть ли не по личной инициативе (ну по крайней мере допоздна с поисковиками они были наверняка именно по личной инициативе, а не по приказу).
Плюсом я точно заметила сотрудников ДПС, которые участвовали в поисках. Еще были экипажи Росгвардии (в течение первого дня, ночью я их не видела). Но вот ни одной машины ППСП или людей в форме не было. Правда, мне рассказали уже в ходе написания колонки, что одну машину ППСП все-таки видели, и двух человек в форме в первую ночь, но лично я их не наблюдала, хотя уехала после пяти утра.
Мой товарищ из числа волонтеров, который всегда предпочитает оставаться анонимным героем, уже вечером 26 июня выяснил, что малыш не ходит в детский сад КАК МИНИМУМ с весны. Больше подробностей на тот момент, к сожалению, установить не удалось.
Вопрос: Почему полиция не проверила в ПЕРВЫЙ же день поисков детский сад малыша? Ведь ему не 15, он не загулявший подросток.
Второй день поисков был более «полицейским». К тому моменту присоединился Следственный комитет. Точнее, СК занимался своим направлением в ходе поисков, и, по моему наблюдению, это единственное ведомство, к которому нет вопросов в плане работы.
Из официальных поисковиков работали команды «ЛизыАлерт» и «Прорыва», кроме того были несколько разрозненных групп волонтеров. 27 июня у волонтеров появился и штаб. Однако сделано это было не руками чиновников, а руками и звонками одного хорошего человека, который договорился с сотрудниками храма. Здесь, конечно, хотелось бы выделить, что отец Сергий (нет, не тот, а настоятель храма на Вторчермете) провел с волонтерами всю ночь, предоставив все инфраструктурные возможности здания. Наконец, волонтеры, которые не спали до этого много часов, могли просто-напросто хоть попить чай, или поесть горячей еды.
День, когда стало известно о смерти малыша Далера
И снова всплыл вопрос первого дня: Где помощь чиновников?
При этом около полуночи со второго дня на третий сотрудники МВД снялись с поисков. И это учитывая, что на тот момент версия, что мальчик жив, еще отрабатывалась.
Вопрос: Неужели поиски шестилетнего ребенка не стоят бессонных ночей сотрудников МВД?
К слову, волонтеры снова всю ночь занимались поиском. Некоторые ребята из поисковых отрядов не спали больше суток.
К третьему дню (на самом деле мне стало понятно это еще ночью, но я списывала все это на общую усталость) стало очевидно, что атмосфера во время поисков стала накаляться. В итоге из-за конфликта часть волонтеров была вынуждена покинуть штаб в храме, и уже после этого, после обращения к городским чиновникам (на третий день поиска) один из поисковых отрядов «въехал» в новый штаб на территорию школы.
Одна группа волонтеров конфликтовала с другой. Поисковые отряды пытались проверить информацию о похожем мальчике самостоятельно, не поделившись ей с полицией или СК.
К слову, это тоже породило надежду на то, что мальчик жив, так как увиденный в автобусе ребенок был очень похож на Далера, был одет в точно такой же костюм, цвет волос бы также русым, похожи и брови. Но то, что это не малыш Далер, стало понятно уже после того как силовики проверили записи с видеокамер, часов через 10-15 с того момента, когда волонтеры узнали о похожем мальчике в другом районе Екатеринбурга.
Екатеринбуржцы возлагали цветы к дому, где жил малыш Далер
По вопросам к опеке, конечно, нужно писать отдельный текст. И не колонку. А расследование. Но вот пока то, что на виду:
По некоторым данным, сотрудники опеки проверяли на бумагах семью обвиняемой в убийстве Наумовой (опекуна Далера Бобиева), и есть даже сведения, что сотрудники опеки подписывали документы о проверкие уже тогда, когда малыш был мертв.
При этом, как стало известно из публикаций наших коллег, на Веронику Наумову как минимум один раз заявляли в полицию уже после смерти ребенка. Поводом стал конфликт с собственником дома, который снимала семья. Почему ПДН не обратилась в опеку? Почему участковый не проверил семью? А ведь у этой женщины аж трое опекаемых несовершеннолетних детей. Было. На тот момент.
Еще один важный вопрос: если семейство Наумовых снимало жилье, как вообще ей дали столько детей под опеку? Проверяла ли опека и другие органы ее жилищные условия?
До сих пор не раскрыта информация о связях Наумовой в тех самых госорганах. По некоторым данным, она даже сама иногда могла представляться сотрудницей этого органа (а значит, вероятно, ходить с реальными сотрудниками, с корочкой).
Вопрос к детскому саду. Болезненный вопрос. Почему никто не заявил в опеку (или заявляли?) о том, что эта женщина, опекунша, забрала документы ребенка, что он не ходит в детский сад? Почему, если они видели (а некоторые сотрудники анонимно рассказывали нашим коллегам из других изданий об этом), что шестилетний малыш ходит с синяками, ссадинами и укусами, то не обратились в органы? Можно ли было спасти мальчика, просто будь они более внимательными к нему? Или у нас проверяют только студентов с плакатами, а дети с синяками остаются вне поля зрения органов?
Я не хочу затягивать, поэтому остальные вопросы перечислю почти без своих ремарок.
• Почему муниципальные власти не помогали в поиске мальчика (спойлер есть – потому, что в законодательстве такой функции не прописано, но вопрос остается открытым, ибо ссылаться на бумаги, когда речь идет о поисках ребенка, это минимум странно). Хотя я не могу не отметить, что в третий день поиска, уже когда обратились журналисты в мэрию, они разместили на своих интернет-ресурсах информацию о поиске мальчика. А также немного помогли организационно.
• Почему при нескольких группах волонтеров и поисковых отрядов государство не предоставило им единого координатора? К сожалению, отсутствие единого штаба вызывало не только недопонимания, но и конфликты.
• Почему полиция в первый день не проверила детский сад и опеку? Почему гараж проверили ТОЛЬКО на четвертый день? При этом я точно знаю, что тело искали в лесопарковой зоне днем ранее после того, как, наконец, узнали, что зимой эта женщина жила с детьми в другом доме – который, кстати, тоже территориально относится именно к опеке Чкаловского района.
• Почему трое опекаемых детей (и трое своих, а кроме того, у Наумовой еще был опекаемый ребенок, который уже совершеннолетний) жили по съемным квартирам и это не волновало опеку?
• Где были сотрудники Центра социальной помощи семье и детям Чкаловского района, в котором есть отдел по работе с замещающими семьями все это время?
• Почему сотрудниками дежурной части отдела полиции 12 после получения информации о пропаже ребёнка не был проинформирован дежурный по военной части, ведь ребенок пропал рядом с 32-м военным городком? Почему не было организованно взаимодействие с военной полицией?
• Почему сотрудниками ПДН ОП 12 в первый день не был опрошен участковый педиатр?
• Как на информацию об исчезновении ребёнка отреагировала территориальная комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав? Какие указания, как координирующий орган, они дали субъектам профилактики?
• Чем все эти три дня занималось министерство общественной безопасности? Почему именно они не развернули штаб и не обеспечили связь и непрерывную координацию?
• Почему Минобр области не привлёк к поискам студентов спасателей техникума Рифей? Хотя студенты областного медколледжа работали на поиске все это время. Ещё и помогали организовывать питание волонтёров
• Почему на вечере после обнаружения тела маленького мальчика не было НИКОГО из министерства соцполитики, мэрии и других представителей государства? Депутата хотя бы какого-нибудь?
• Почему, наконец, г-н Мороков (это тот самый как бы уполномоченный по правам ребенка в области) сначала говорил СМИ, что будет давать комментарии только после официальных запросов (а там срок ответа до семи дней), а потом и вовсе заявил, что «система такая».
• Почему полиция поверила полиграфу? Дважды.
Но я закончу тем, что нам всем с вами дает надежду. Сотни, десятки сотен екатеринбуржцев занимались поиском мальчика. Искренне надеясь найти его живым. Когда в мэрию обращались лично – они начинали помогать. Диаспора в Екатеринбурге и лично председатель Дома народов Урала Фарух Мирзоев участвовал организационно в поисках мальчика по своей линии, кстати, с первого сообщения о пропаже. И я видела, с какими чувствами сотни жителей Екатеринбурга искали Далера. Как искренне они цеплялись за каждое сообщение о похожем мальчике. И как потом эта боль, общая боль для нашего города пронзила всех.
Я глубоко убеждена, что, если мы найдем ответы на эти и другие вопросы, в следующий раз, когда пропадет маленький ребенок, мы сможем искать его лучше. И найти.
Живым.
Гузель Аиткулова © Вечерние ведомости
Читать этот материал в источнике
Читать этот материал в источнике
Приговор убийце двоих человек на улице Первомайской в Екатеринбурге вступил в силу
Пятница, 23 января, 20.59
На одной из улиц Асбеста сегодня днём погибла женщина
Пятница, 23 января, 20.34
Семеро «хвостиков» из села Балтым обрели шанс на благополучную жизнь
Пятница, 23 января, 20.27