Это место историки и культурологи называют духовным центром уральских староверов, «старообрядческой заимкой». С историческим кварталом, который в последнее время активно застраивается, связаны значимые для истории Екатеринбурга фамилии — Рязановы, Казанцевы, Баландины... Говорят, и Козицыны встречаются в архивах.

Здесь не без скандала была снесена лишённая статуса ОКН усадьба Белинькова — причём сносить её начали в год 300-летия Екатеринбурга, буквально под фанфары. Символично. Сейчас судьбу оставшегося рядом строения, здания бывшего старообрядческого храма на улице Розы Люксембург, 75, горячо обсуждают, как минимум, три стороны: прихожане-староверы, среди которых возникли разногласия из-за имущественного вопроса, градозащитники и компания-застройщик, которая в нулевые возвела здесь огромный многоэтажный жилой комплекс и рассчитывает его «закольцевать», чтобы он занял квартал целиком. То есть — убрать помехи в виде «древних развалин».

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Поговорили со всеми и прошлись с застройщиком по территории, где можно смело снимать фильмы про постапокалипсис. Впрочем, смело — вряд ли: говорят, в здешних местах обитает «страшная зараза»…

«Бойся сиреневых кустов»

В центре Екатеринбурга, среди потоков машин, рядом с так называемым гостевым маршрутом и элитными квадратными метрами недвижимости, в густой зелени утопает старинное здание. За забором, на фоне монументальной жилой высотки со «сталинскими» башнями, его почти и не видно. Треугольник обветшалой крыши, пустые глазницы нескольких окон и ржавая труба — всё, что можно увидеть с улицы. Когда-то этот купеческий дом, построенный в XIX веке, судя по старым снимкам, был красивым, статным. Здесь со второй половины XIX столетия находилась так называемая домовая церковь старообрядцев — после того, как хозяин дома, прихожанин купец Семён Янин, пожертвовал здание общине. Крест тогда установили прямо на воротах, со временем пристроили колокольню, во флигеле разместили школу и духовное училище… До 1930-х годов дом принадлежал общине. Сегодня здание бывшей Свято-Троицкой церкви — единственное культовое старообрядческое сооружение, сохранившееся в Екатеринбурге с XIX века. Но сегодня здесь нет ни единого намёка на то, что ещё несколько лет назад этот памятник был объектом культурного наследия и охранялся государством. И что его вообще пытались сохранить.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

— Тут нечего сохранять. Тут нечего восстанавливать, вы же сами видите, — спускаясь по крутой металлической лестнице говорит Владимир Верпатов, руководитель компании застройщика «Чусовское озеро», которая с начала нулевых осваивает эту территорию. Снесенная усадьба Белинькова, которая располагалась по соседству, после приватизации в 2010-х была в собственности у компании.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Лестница упирается в деревянный настил, после чего мы идём по влажной земле, где между высоких зарослей едва угадывается тропинка. О том, что это центр Екатеринбурга, напоминают только звуки соседней стройки и гул машин. Перед нами вырастает задний фасад дома с проросшими из кирпичной кладки молодыми деревцами, и только здесь замечаешь, что фундамент и первый этаж — сильно ниже дороги, а само здание как будто тонет в замшелой яме. Глубина веков, наверное, выглядит как-то так, особенно если историческое наследие оставить беспризорным.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Сегодня это здание, как и в дореволюционное время, снова принадлежит старообрядцам Екатеринбурга, но получили они его в собственность относительно недавно. Много лет верующие добивались, как говорят, исторической справедливости, проводили у бывшего храма молебны, готовили обращения и надеялись, что когда-нибудь службы здесь удастся возобновить. В 2014 году тогдашний губернатор Евгений Куйвашев встречался с митрополитом старообрядцев Корнилием и пообещал, что здание передадут общине. С чиновниками получилось договориться в 2015 году, и в 2016 здание, наконец, передали в собственность РПСЦ. Правда, со службами пришлось повременить из-за «опасного бактериологического наследия».

— Здесь располагалась лаборатория по разработке бактериологического оружия, заложенная ещё Лаврентием Павловичем Берией, — как на экскурсии рассказывает нам Владимир Верпатов. — А вот здесь жили кролики и крысы, на которых проводили эксперименты…

Об этом, со слов Верпатова, в свое время ему рассказывал профессор, который ещё в 40-е годы здесь работал. И он же предупредил, чего стоит опасаться на этой территории.

— Он говорил: «Володь, бойся сиреневых кустов». Они там что-то закапывали, а сверху сажали сирень.

— То есть это была метка такая?

— Ну, метка, не метка, я не знаю… Им сказали утилизировать, а они никуда не вывозили — вывозили сюда. Что-то закапывали, а потом сажали сверху…

Тему о том, что именно тут «закапывали», Владимир Верпатов не стал продолжать.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

— А вот то, что мы сейчас идем по траве, по голой земле — ничего? — спрашиваю, осматриваясь, нет ли поблизости сирени.

— Ничего, не бойтесь.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Разработка сибирской язвы на этой территории в советское время — один из двух главных аргументов у сторонников «всё снести и забетонировать». Споры о спорах (каламбур) и об их действующей опасности продолжаются до сих пор, в том числе с привлечением экспертов разного уровня. Экспертизы активизировались после передачи здания старообрядческой общине и впоследствии не раз упоминались в судах. Так, в разгар пандемии, в 2020 году, комплекс зданий, включая бывшую Троицкую церковь, обследовал государственный научный центр прикладной микробиологии и биотехнологии (ФБУН ГНЦ ПМБ). Именно в отчёте этого ведомства упоминается о разработках оружия с сибирской язвой (документ есть в распоряжении редакции).



— Где-то здесь, наверное, должен быть знак биологической опасности? — спрашиваю, когда мы подходим к единственной двери без замка, а в голове крутятся термины из госэкспертизы.

— Нет-нет, всё в порядке. Заходите спокойно.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

То есть — никаких масок и защитной амуниции. Вместе с Владимиром Верпатовым и его заместителем заходим внутрь здания, где над подопытными кроликами проводили инфекционные эксперименты, и вопросов становится ещё больше.

Язвы старого дома

Судьба у небольшого, но очень ценимого уральскими староверами строения, непростая, как и у старообрядчества в целом. Институт Минобороны занимал эту территорию (бывшую церковь и соседнюю усадьбу) до 1966 года, а позже — здания от военного ведомства перешли по наследству областному противотуберкулёзному диспансеру. Здесь расположились стационарные отделения для лечения всех форм туберкулёза, баклаборатории, рентген-кабинеты и т.п., а в доме-церкви, как следует из того же отчёта, находился туберкулёзный внелегочный стационар. Удивительно, но учреждение Минздрава вместе с врачами и пациентами, несмотря на истории о сибирской язве и лабораторных крысах, занимало эти строения вплоть до 2014 года.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Мы заходим внутрь сырого тёмного помещения, под ногами хрустят куски плитки и битые тарелки, среди осколков сразу же в глаза бросается — о, нет — красная крышка пластикового контейнера для анализов. На стенах, потолках, в оконных проемах — сизая субстанция, похожая на плесень, наросты коричневых грибов. Стены как будто кто-то пытался вскрыть до самого нутра: под слоем голубого кафеля и штукатурки, как незаживающие раны — красно-бурые полосы старого кирпича. Дом словно сам весь покрыт язвами изнутри.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

— Здесь дышать-то можно?

— Можно дышать. Дышите, ребята.

Дышим. Пахнет сырой землёй. Обстановка вокруг такая, как будто здание покидали в спешке, побросав на месте документы, тару, деревянные ящики, какие-то вещи. На столе под слоем пыли лежат канцелярские книги складского учёта за 2007 год, одна тетрадь открыта, в ней много записей от руки.

— Эти бумаги опасно трогать?

— Не-ет, можете полистать.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

В записях — учёт провианта, кукурузные каши, консервы и прочее. Рядом на стене надпись: «Стол для хлеба». Это помещение, видимо, использовалось как столовая для пациентов.

Здесь же стоит книжный шкаф, как для буккроссинга, в нем разбросаны книги, на вид — древнее самого здания. На одной из них указан автор — Джон Апдайк. Название затерто, но не исключено, что это что-то из серии про его знаменитого Кролика…

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Демонтировать и сжечь?

Собственно, наследие туберкулёзного диспансера — это второй аргумент, на который ссылаются сторонники сноса этого дома. «Стены буквально пропитаны опасной заразой, дом надо снести, территорию — забетонировать. Есть экспертизы, которые это подтверждают», — наперебой говорят они.

Вообще, по санитарным правилам, перепрофилирование туберкулезных больниц и диспансеров разрешено, но с учётом «степени риска заражения микобактериями туберкулеза». Эксперты определяют категорию опасности объекта и решают, что с ним делать. Так, бывшая церковь попала в категорию опасных объектов.



Перед тем, как передать здание в собственность общине (в 2014 и в 2015 году), здесь, как следует из отчётов, дважды была проведена так называемая заключительная дезинфекция, а в марте 2017 года строение законсервировали. По санитарным нормам, минимальный срок — три года, но по факту вышло дольше.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

— Два заключения института микробиологии у нас есть. Всё сносить и утилизировать. Там чётко прописано, — в один голос говорят директор и его заместитель.

Что в итоге нашли эксперты на этом месте несколько лет назад? Мы изучили два документа за 2020 и 2022 год. Ключевой «заразы» — сибирской язвы и возбудителей туберкулёза — государственные эксперты здесь не обнаружили. Собственно, именно поэтому мы, не раздумывая, согласились на предложение застройщика пройтись по территории. Но пожалуй, перечитывать Апдайка, сидя в заброшенном кресле, здесь всё же не стоит…

Битва экспертов

Госэксперты исследовали на месте 300 образцов — из кусочков краски и штукатурки, деревянной стружки с откосов, линолеума, почвы и т.д. Судя по заключению,

M. tuberculоsis (Mycobactеrium tuberculоsis, более известная как палочка Коха) в исследованных пробах не обнаружена;

B. аnthracis (Bacillus anthracis, сибиреязвенная палочка, возбудитель сибирской язвы) также не выявлена.

То есть, если верить госэкспертизе, здание и почва под ним унаследовали от советского Минобороны и тубдиспансера не сибирскую язву и палочку Коха, а… захватывающую историю. Например, для тех же экскурсий.

Но дотошные государственные эксперты так не считают, так как в природе есть ещё много опасных для человека штук — бактерии, бациллы и грибки. И вот их здесь, как следует из документа, обнаружили большое количество.

«Обнаруженные представители грибковой и бациллярной микрофлоры представляют потенциальную опасность для человека. При вдыхании спор возможно заражение людей легочными заболеваниями, отравление токсинами, продуцируемыми грибами, аллергические заболевания», — следует из отчёта. В первую очередь под угрозой люди с ослабленным иммунитетом и дети (как, в принципе, в случае с любой «заразой»). Также эксперты обнаружили «мощный аллерген», который вызывает бронхиальную астму, грибки, которые приводят к различным инфекциям — высокой температуре, одышке, кашлю. Здесь так же отмечается, что под угрозой вплоть до летального исхода «люди с сильно ослабленным иммунитетом».

А ещё там обнаружили сообщества микроорганизмов, которые, как утверждают подписавшие документ эксперты, вызывают необратимое разрушение фундаментов и стен, деревянных и каменных конструкций. Полы, двери, перекрытия и т.п., по их словам, получили глубокое поражение «грибково-бациллярным симбиозом микроорганизмов», и полностью провести дезинфекцию здесь невозможно. А так как всё это было выявлено, если верить экспертам, уже после двух дезинфекций, то проводить новую они посчитали нецелесообразным.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Мы изучили ещё одно экспертное заключение, которое было выдано уже 2022 году (почему-то санкт-петербургским ФБУ здравоохранения «Центр гигиены и эпидемиологии»). Там, помимо прочего, много внимания уделили химическому состоянию почвы на этой территории. Химии, если верить отчёту, в этой почве хоть отбавляй — свинец, медь, цинк, никель и бензапирен. Впрочем, там же указано, что «по суммарному показателю загрязнения все исследованные пробы почвы относятся к “допустимой” категории загрязнения», а по степени эпидемиологической опасности — к «“чистой” категории загрязнения».



Там же обнаружили подтопление фундамента, трещины, гниль в дощатых полах, прогибы, осадку и т.п., а кроме того экспертам не понравилось в принципе, как все это выглядит с точки зрения эстетики: «эстетическое состояние полов, стен, потолков и фундаментов неудовлетворительное».

С этим трудно не согласиться.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

В итоге, упоминая военно-медицинское прошлое здания, ссылаясь на нормы СанПиН, эксперты дают в заключении такую предельно жёсткую рекомендацию (орфография сохранена):



Всё это звучит как приговор историческому зданию, которое, напомним, ещё недавно числилось в реестре ОКН. Но была проведена ещё одна — независимая — экспертиза, которая поставила категорические выводы государственных специалистов под сомнение и указала на нестыковки в их исследованиях. Независимый эксперт прямо назвал выводы коллег ложными.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

«Введение в заблуждение»

Летом 2024 года общественники Екатеринбурга, которые пытаются сохранить исторические здания в районе Царского моста, заказали независимую экспертизу — в автономной некоммерческой организации «Центр криминалистических экспертиз». Заключение выдала микробиолог, биофизик, специалист в области биологических исследований с 23-летним стажем Ольга Петренко, которая проанализировала выводы коллег и не согласилась с несколькими ключевыми пунктами.

Эксперт пишет, что, изучив взятые коллегами пробы, она пришла к категоричному выводу о том, что обнаруженная микрофлора не относится к 1-4 группам патогенности, то есть — «практически не опасна для человека».



Споры грибов, которые были выявлены в пробах, а также бациллярные микроорганизмы, по заключению эксперта, «находятся в природе практически повсеместно — в почве газонов, на стенах панельных и кирпичных домов и т.д.». «Да, при непосредственном вдыхании спор грибов возможно заражение указанными в отчёте заболеваниями, но ведь никому не придет в голову нюхать стены домов или землю. Если бы эти микроорганизмы представляли потенциальную опасность для здоровья человека, то рекомендации, данные специалистами ФБУН “Государственный научный центр прикладной микробиологии и биотехнологии”, следовало бы применить ко всем зданиям города Екатеринбурга, а также уничтожить весь верхний слой почвы в городе», — пишет эксперт.

По верхнему слою почвы, мимо раскиданных бетонных блоков, идем к «тихому уголку», где, как говорит Владимир Верпатов, он иногда любит отдохнуть в тишине.

— Вот здесь сижу тихо-мирно, никого не трогаю. Скамеечка вот тут была. Уже забрали…

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

С этого места открывается роскошный вид на постапокалиптический пейзаж — garden view с элементами ржавого киберпанка для ценителей жанра, под металлический метроном соседней стройки. Над местом, где стояла скамеечка, с гулом гоняет воздух вентиляция.

— А здесь, на этом месте, можно сидеть? Здесь нет заразы?

— Нет-нет. Это уже ясно…

Между тем, к «заразе» представители застройщика то и дело возвращаются в разговоре: то она непременно объявится, если начать вскрывать стены, то возникнет, если копать землю… Поэтому единственное решение, по их мнению, — всё снести и подчистую залить бетоном.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

— Только бетон. Чтобы из земли ничего не вышло. Там, впереди, бетонная подушка на сваях толщиной 1 метр 20 (на месте, где стояла усадьба Белинькова — прим. ) Знаете, как меня раньше называли? Бетонный мальчик. Когда мы делали пешеходную зону на Вайнера, я не жалел бетона. И сейчас не жалею.

— Чернецкий вас так называл?

— Чернецкий. Ну и когда здесь комплекс нужно было [строить], он говорит: "Вот, бери. Передаём. Только вся земля должна быть выбрана и всё должно быть забетонировано.

С такой позицией явно не согласится независимый эксперт, которая выдала свои железобетонные аргументы о несуществующей заразе. В своём заключении она высказалась весьма недвусмысленно о том, зачем, по ее мнению, в этом месте понадобилось искать опасные микроорганизмы.

«Прихожу к выводу о намеренном введении в заблуждение специалистами госцентра людей, которые по роду своей деятельности ничего не понимают в микробиологии. А, учитывая, что вышеуказанный отчёт подписан профессорами и кандидатами медицинских наук ФБУН ГНЦ ПМБ, которые просто не могут не разбираться микробиологии, считаю, что сделано это было намеренно для того, чтобы лишить обследуемые здания статуса объектов культурного наследия и снести их впоследствии», — следует из документа.

Исключение из реестра

На крыше бывшего храма видны следы пожара. Здание пытались поджечь в 2019 году. На одной из внешних стен — пробоины, как будто дом хотели расстрелять и уничтожить таким изуверским способом. До 2022 года, то есть совсем недавно, он считался памятником и охранялся государством, во что трудно поверить, глядя в эти умирающие окна…

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

— Ну, это точно не культурное наследие, это всё новострой, тут и глазом [невооружённым] видно, — считает Владимир Верпатов. — Была спецкомиссия из Питера, из Москвы (наши никто не брался: ну, нету специалистов на Урале такого уровня). Посмотрели, нашли внутри столько переделок… Лаврентий Палыч тут чуть-чуть да перестроил. Вон, мы сносили это здание (усадьбу Белинькова — прим. ред.) Там нашли рельсы в перекрытии тридцать девятого года выпуска, а рельсы этого года могли только по разрешению Берии попасть сюда на стройку. На одной была отметка — завод имени Сталина. Мы, кстати, всё в музей архитектурной академии передали.

Советские власти, как говорит застройщик, не пожалели средств на объект Минобороны, и прежние хозяева на этой территории «развернулись масштабно».

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

— Конечно, переделывалось неоднократно всё. От основного фасада, вот здесь, достроен целый этаж с одной стороны и с другой стороны. Первоначально этого не было. Группа из трёх экспертов, из Саратова и Москвы, сделала государственную историко-культурную экспертизу. Свердлохранкультура утвердила, областное правительство в лице губернатора Куйвашева утвердило, и все документы были переданы в Москву. А затем распоряжением правительства Российской Федерации два объекта были исключены из списка. Первый объект — это дом 73, Белинькова, второй — вот этот дом. В полном составе, то есть ничего не оставили. Поэтому — копать и бетонировать.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Во время нашего разговора у собеседников проскакивает мысль о том, что бывшую церковь и соседнюю, ныне почившую, усадьбу в своё время «специально» внесли в охранный список объектов культурного наследия, чтобы… огородить и никого не пускать.

— Владимир Николаевич, я правильно понимаю, что заказчиком экспертизы были вы?

— Как собственники, естественно.

— Нет, я имею в виду не усадьбу Белинькова, а вот этот дом, бывшую церковь, которая была передана старообрядцам и сегодня принадлежит общине.

— А нам тогда сказали — только целиком, всё вместе. И старообрядцы к нам обратились. Так и сказали: «У нас денег нет».

Со слов застройщика, заказчиками экспертизы по факту были старообрядцы, но обратились они к Верпатову, так как экспертиза — «дорогое удовольствие».

— Сказали: “тебе всё равно это передавать будем, вот ты и делай”.

— Подождите, то есть старообрядцы сразу планировали отдать бывшую церковь? Насколько я знаю, в общине очень многие были бесконечно рады, что здание удалось получить в собственность и что появилась возможность восстановить храм…

— Ох, всё-всё. Не болтаем, смотрим под ноги.

Мы проходим мимо сваленных в кучу блоков, досок и строительного хлама.

— Это всё, видимо, демонтажное. Они сюда мусор скидывают. На наш участок, кстати. Сколько накидали… Ладно, мелочи, вывезем.

Они — это хозяева, в чей дом, без их ведома, мы зашли.

Несогласия старообрядцев

Встретиться и поговорить с руководством общины в этот раз у нас не получилось (в другой раз отец Павел Зырянов поговорил с корреспондентом Вечерних ведомостей). Мы поговорили с прихожанами, и по их настроениям можно сделать вывод о том, что внутри общины идут горячие дискуссии на весьма болезненную имущественную тему и прийти к согласию им пока не удаётся.

Когда на знаковой встрече губернатора с митрополитом Корнилием прозвучало обещание о передаче здания, в общине, судя по всему, придерживались единой позиции, но бюрократические скитания тогда только начинались. «После этого были отказы свердловского правительства, вмешательства журналистов, попытка Мингосимущества выставить здание на торги и продать его с молотка, затем компромиссные совещания, куда неохотно, но все же стали приглашать старой веры ревнителей, твердая позиция верующих — не размениваться на мелочи, а стоять за свое здание до конца», — писали тогда в издании «Старове.ру».

Но по каким-то причинам со временем возникли разногласия по поводу того, что же делать с бывшим храмом. В июле 2025 года в общине провели собрание — впервые за несколько лет — где попытались провести голосование. Но, по нашей информации, «голосование пошло не так, как хотелось бы заинтересованным лицам» (речь шла о продаже здания), поэтому его «свернули». В этом году Павел Зырянов заявил, что продажа здания храма противоречит их вере, поскольку по 13-му правилу Седьмого Вселенского собора продажи церквей запрещены. Как говорят прихожане, на собрании стали звучать активные предложения и разные позиции. На том же собрании община выбрала нового председателя, что, по словам наших собеседников, во многом произошло из-за возникшего конфликта. Правда, некоторые прихожане уверены, что бывшего председателя, что называется, «ушли», так как «с частью жестко настроенных людей ему не по пути». Наш собеседник говорит, что прежний председатель отстаивал позицию сохранения здания, либо, как минимум, не продажу дома, а «возможный обмен».

Фото: Вечерние ведомости

Здесь ситуация осложняется тем, что имущественные переговоры, по словам представителя застройщика, велись с двумя старообрядческими согласиями: это так называемые поповцы и беспоповцы. Есть в этих переговорах ещё один объект, который стал предметом торга — в нескольких десятках метров от бывшего храма застройщик возвёл новую церковь. Здание, которое в качестве «обменного» было построено для старообрядцев беспоповского согласия, сейчас пустует и постепенно зарастает травой.

— Постановление такое есть. Соглашение со старообрядцами. Что они нам [здание] передадут, а мы им то-то и то-то сделаем, заплатим. Все условия прописаны, кто что получает, кому что переходит, — рассказывает Владимир Верпатов, показывая сверкающий на солнце новострой. — Мы церковь им построили… А они нам говорят: “Купите нам коттедж на Широкой речке”. И отказались принимать это здание. Это все у нас зафиксировано, запротоколировано… Ну, нет — так нет. И старообрядцы, которые поповцы, они там на себя что-то переоформили, те — на них… Короче, у них там до сих пор чуть-чуть разногласия.

Спрашиваю, почему, по мнению застройщика, такое с виду качественное, добротное здание в общине принимать отказались?

Новое здание церкви пустует уже больше 15 лет. Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

— Жадность. Мало. Им надо было ещё... Как и старообрядцам (поповцам — прим. ред.), знаешь, сколько им сейчас надо? 160 мало. Миллионов. По самым [скромным] оценкам, это [стоит] где-то миллионов 30. Даже тогда им давали 50, сумма в 10 раз превышала рыночную. Но, видимо, этот нехороший человек (показывает на себя — прим. ред.), по их мнению, должен дать больше. В разы. В разы!

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Сегодня переговоры между сторонами ни к чему не привели — и застройщик хочет принудительно выкупить здание у старообрядцев через суд. Некоторые общественники, впрочем, ссылаясь на устав РПСЦ и законодательство о религиозных организациях, считают, что такая сделка, то есть продажа полученного от государства здания, — в принципе недопустима.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

В поисках нового… купца

Глядя на очередной памятник чиновничьей безнаказанности, который просто оставили умирать и забрали последнюю возможность быть восстановленным, в очередной раз задаешься наивными по нынешним временам вопросами. Как так вышло, что здания вдруг перестали иметь историческую ценность? Сменились чиновники? Нашлись «нужные» эксперты? Почему с охраняемого памятника, ставшего аварийным и даже опасным для нахождения внутри, просто снимают табличку и выносят приговор дому, а не ответственным за его содержание?

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Этими вопросами задаются общественники Екатеринбурга, которые пытались, в том числе через суды, добиться восстановления статуса ОКН. Попытки не оставляют до сих пор — с помощью части активных прихожан, которые готовы включиться в поиск меценатов. По их информации, один из крупных уральских промышленников готов помочь в восстановлении здания, в общине об этом пока говорят осторожно, вполголоса, а вопрос, судя по всему, будут обсуждать «только после выборов».

К слову, застройщик тоже рассчитывает власть, а именно на нового губернатора Свердловской области Дениса Паслера. По словам Владимира Верпатова, здание передавали старообрядцам, когда нынешний Паслер был председателем правительства Свердловской области и принимал участие в решении вопроса.

— Пускай решает. Это то, с чего он начал, пускай и заканчивает.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Застройщик говорит, что вопрос о доме уже поднимали с представителями власти — на юбилее у Аркадия Чернецкого в мае 2025 года, где «были все».

— И каким будет решение, на ваш взгляд? Встреча с общиной, голосование, общественные слушания, митрополию пригласят?

— Не знаю.

…Мы идём по строительной площадке, где на месте снесенной усадьбы Белинькова и соседнего флигеля — бетон и арматура, арматура и бетон…

— Здесь первоначально планируется 16 этажей, но мы хотим пройти экспертизу, чтобы весь комплекс был более-менее гармонично смотрелся, и построить 19 этажей. Там — гостевой маршрут, а там — башни. Ну, башни — больше декоративные, так сказать, наподобие сталинского ампира. Мы не такие, так сказать, как Сталин персоны. Здесь должна быть одиннадцатая секция по плану, двенадцатая секция — там и выходит на тринадцатую, где концепция поменялась. Из-за разных обстоятельств. И всё — водоснабжение, коммуникации — закольцовывается.

Там, где сейчас находится бывший храм — по плану секция номер 13.

Фото: Андрей Гоголев / Вечерние ведомости

Мероприятие для возрастной категории 18+

Поддержать редакцию